Экспертный Совет о номинантах и финалистах премии «Дар» второго сезона

Шорт-лист премии «Дар» 2026

1. Игорь Белодед. Утро было глазом: [рассказы]. — М.: Альпина нон-фикшн, 2024. — 304 с.
2. Женя Бережная. (Не) о войне. — Рига: Издательство «Медуза», 2024. — 268 с.
3. Ксения Букша. Маленький рай. — Херцег-Нови: Freedom Letters, 2024. — 136 с.
4. Илья Данишевский. Дамоклово техно. — Берлин: Freedom Letters, 2024. — 246 с.
5. Татьяна Замировская. Эвридика, проверь, выключила ли ты газ. — Варшава: Мяне Няма, 2024. — 451 с.
6. Александра Крашевская. Колыбельная по Мариуполю: Тридцать снов без пробуждения. — Лондон: Freedom Letters, 2024. — 120 с.
7. Александр Моцар. На войне выживают только кактусы. Заметки из Бучи. — FRESH Verlag, 2024. — 81 с.
8. Гриша Пророков. Ничто, кроме сердца: [роман]. — Папье-маше, 2024. — 144 с.
9. Дмитрий Петров. Родительский день. — KUST PRESS. — 280 с.
10. Олег Радзинский. Покаянные дни. Роман. — BAbook, 2024. — 250 с.
11. Юрий Троицкий. Шатц. — Берлин: Freedom Letters, 2024. — 140 с.
12. Евгений Фельдман. Мечтатели против космонавтов. — BAbook, 2024. — 487 с.

В общественном сознании сегодня война перестала быть локальным конфликтом (конфликтами), но скорее переживается как состояние мира. Война выходит за линию фронта, касается всех, и внутреннее, личное переживание катастрофы, даже просто постоянное ощущение ее присутствия, меняет видение, смыслополагание, вторгается во все жизненные сферы. 

Смысл литературной премии в условиях войны, эмиграции, споров о возможности и необходимости заниматься литературой в частности состоит в том, чтобы делать видимыми такие литературные высказывания, которые говорят нечто важное о все более расходящейся по швам, теряющей любые основания  современной реальности. И литература, с этой точки зрения, гораздо проницательнее публицистики, политической и социальной аналитики.

Как и в шорт-листе «Дара» первого сезона, в списке финалистов этого года весомую часть составляют произведения, в которых отчетливо просматривается дневниковая, документальная основа. Книги Александры Крашевской, Александра Моцара можно отнести к документальным свидетельствам. 

Евгений Фельдман со своей книгой о русском протесте, безусловно важной, потому что она показывает изнутри то, что предшествовало 22 февраля, и отвечает на мучающий всех вопрос “почему”. В этом смысле та позиция, с которой автор смотрит на свой материал — позиция фотографа-репортера — дает эффект идеального включенного наблюдения. И то, как подробно и честно написана книга, как в ней соблюден баланс объективности и горячей заинтересованности, заслуживает отдельного упоминания.

На дневниковых записях строит свое повествование Татьяна Замировская. Роман авто-фикшн Гриши Пророкова можно рассматривать как своего рода ретроспективный дневник, перечень впечатлений и переживаний, равно как и книгу Жени Бережной «(Не) о войне». Лирическая документальность едва ли не определяющая черта повести Дмитрия Петрова «Родительский день». И даже по видимости канонический роман Олега Радзинского «Покаянные дни» вырастал из впечатлений от волонтерской деятельности и реальных историй.

Война — это машина уничтожения не только потому, что она убивает и разрушает физически, но и потому, что она сжирает изнутри всех, к кому так или иначе прикасается. В ее длящейся катастрофе слова опустошаются, им больше ничего не соотвествует, а отныне безымянные вещи отчуждаются и не поддаются осмыслению.Этот разрыв и эта диссоциация представлена практически во всех текстах шорт-листа. Конечно, очень по-разному и абсолютно несравнимо. В одном случае, как пишет Моцар, “все, что было твоим миром, становится беспорядочно разбросанным хламом”, а в другом — человек “выброшен из своей биографии”, и все, на чем держалось его “я”, скомпрометировано. Он мучительно ищет основания для пересборки себя заново. И единственное, что есть у него — это язык, неподдающийся, отчужденный и плохо справляющийся с идентификацией и обобщением новой реальности. 

Реальность в таком случае легко соскальзывает в фантазию, в трансцендентое: в миф, фантастику у Замировской, в сказку у Данишевского. А у Ксении Букши в “Маленьком рае” для разговора о больных и ранящих темах (и опять-таки о войне, в широком смысле слова) выбрана некая вымышленная маленькая европейская страна. Но черты переживаемой катастрофы разрывают великолепно построенный рассказ, придавая тексту необъяснимую тревожность. Расщепляется реальность и в сборнике рассказов «Утро было глазом» Игоря Белодеда, где одна из главных тем – обесценивание, обессмысливание жизни. Это странная проза, мастерски, может быть, даже слишком искусно написанная, подчеркнуто экспрессивная. Она как будто стоит вне времени и в этом смысле выбивается из ряда других произведений. 

Катастрофическое настоящее, тревоги дня сегодняшнего отбрасывают тень на прошлое, заставляют его переосмыслять, заново усваивать. Эта тема звучит в книге Татьяны Замировской и, совершенно неожиданным образом, в авантюрном романе Юрия Троицкого «Шатц». В центре его криминально-коммерческие приключения главного героя, обычного человека, типичного бизнесмена средней руки. Но трагический финал романа, непосредственно связанный с событиями 22 февраля 2022 года, заставляет совершенно иначе воспринимать и судьбу героя, и довоенную российскую реальность. Наконец, необходимо сказать о произведении, которое не вошло в финальный список: его уже перевели на иностранные языки. Это книга Эстер Бол “Crime”. Глубокий текст о трагедии войны, о ее невозможных моральных развилках, о происшедшем трагическом разломе, столь остро ощутимом сегодня.