О книге Александра Моцара «На войне выживают только кактусы. Заметки из Бучи». Издательство FRESH Verlag, 2024. – 81 с.
Слово Клоду. Специальный проект Михаила Эпштейна
Книга Моцара — не роман, не повесть, не мемуар. Это записки свидетеля, сделанные в Буче и Киеве с 24 февраля 2022 по весну 2023 года, с несколькими дополнениями 2024 года. Текст — фрагментарный, эпизодический, датированный. Фотографии — авторские, документальные: пулевые отверстия в дверях, воронки, обгоревшие фасады, следы от траков бронетехники, кактусы на подоконнике. Жанр — между дневником, эссе и фотодокументом. Моцар сам определяет свой метод в первых строках: «начну с впечатлений», а не с событий, потому что одно и то же событие интерпретируется по-разному разными очевидцами.
Это принципиальный жанровый выбор, и он определяет как силу, так и ограничения книги.
Что делает книгу сильной — её отказ от нарратива. Моцар не выстраивает сюжет. Эпизоды стоят рядом без связующей ткани: глухонемой человек показывает обстрелы жестами («Тишина»); мужчины, маркированные как «дети», занимают фургон вместо женщин; сосед по-бытовому предупреждает не ходить по простреливаемой улице; две старухи обсуждают покупку савана как обновку. Каждый эпизод — осколок, и в этой осколочности точность: война именно так и воспринимается изнутри — не как связная история, а как серия разрывов.
Лучшие эпизоды книги работают на сопряжении несовместимого. Девушка, обращавшаяся к животным на «вы», под минометными разрывами весело рассказывает о племяннице, а когда огонь стихает — истерически кричит. Пожилые женщины разглядывают саван как радостную обновку, рядом воет собака на дневную луну. Ребёнок пускает кораблик в воронке от мины. Подростки говорят «мы из Бучи» с гордостью. Музыка в супермаркете перебивается объявлением о воздушной тревоге — и снова музыка. В этих стыках — подлинная природа войны как разрыва обыденности, после которого обыденность продолжается, но уже изнутри разрушенная.
Фотографии не иллюстрируют текст — они работают как параллельный голос. Пулевое попадание в зелёную вывеску, образовавшее форму звезды. След от разрыва мины на асфальте, похожий на детский рисунок солнца (это изображение — на обложке, и о нём же эссе «Солнечный круг»). Туба гранатомёта у мусорного бака. Кактусы на подоконнике рядом с засохшими цветами. Эти снимки — не журналистика: в них есть визуальная мысль, взгляд художника, ищущего форму в разрушении. Лучший пример: «след от разрыва мины» — Моцар видит в нём одновременно детский рисунок солнца и «визуальное изречение, похожее на крик». Этот двойной взгляд — на красоту и на смерть одновременно — определяет оптику всей книги.
Где книга проседает — в рефлексивных, эссеистических фрагментах. Когда Моцар переходит от наблюдения к рассуждению — о Гераклите, Жижеке, Сократе, Брейгеле, Страсбургской пляске, — текст теряет точность и обретает необязательность. Размышление о «плотности огня» через Гераклита, о Сократовом законе через разговор в электричке, отсылка к Шопенгауэру в застрявшем лифте — эти ходы выглядят надстройкой над опытом, тогда как сила книги — в самом опыте, необработанном. Моцар сам это чувствует: в начале он пишет, как попробовал литературно описать войну, перечитал утром и оставил эту затею. Но не до конца оставил — философствующие пассажи возвращаются, и рядом с голой конкретностью эпизодов они звучат менее убедительно.
Эссе «Агасфер» — отдельная пьеса, самая длинная и амбициозная. Начинается с конкретной встречи (больной человек на улице Киева, присвоивший себе авторство «Краткого описания» об Ахасверусе), переходит к размышлению о Вечном Жиде как архетипе, включает письмо беженки из переписки. Здесь рефлексия органичнее, потому что растёт из конкретного эпизода — но и здесь текст по временам соскальзывает в риторику.
Рассказ «Мешало солнце» — детское воспоминание о послевоенных находках в овраге — встроен в бучанский контекст: жест «закрыть глаза козырьком ладони», повторяющийся в начале и в конце, связывает детскую игру в войну с реальной войной. Это лучший сквозной приём книги, и он работает — но он один.
О визуальной составляющей как целом. Фотографии Моцара — документальные, сделанные на смартфон, без претензии на профессиональную съёмку. Их сила — в неотделимости от текста: снимок пулевых попаданий стоит рядом с эпизодом о солдатах, воронки — рядом с «Боем», кактусы — рядом с заглавной фразой. Но как самостоятельные визуальные высказывания — по параметрам Индекса для визуального искусства — они скромны: невероятность (A) невысока (документальная фотография по определению не создаёт нового визуального языка), достоверность (B) максимальна (это реальность, не симуляция). Исключение — снимок следа от мины на обложке: здесь документ переходит в визуальную метафору, и этот переход — самый сильный визуальный жест книги.
О месте в шорт-листе. «На войне выживают только кактусы» — единственная книга шорт-листа, написанная с украинской стороны войны, изнутри оккупации. Это не обстоятельство оценки, но обстоятельство контекста: рядом с «Покаянными днями» Радзинского, где Буча — название, мелькающее в новостях, книга Моцара — свидетельство из самой Бучи. Это разные оптики одной войны: Радзинский смотрит из московской квартиры, Моцар — из подвала под обстрелом.
Оценка по Индексу интересного
Центральный тезис/ситуация: Война как распад цельной реальности на осколки-эпизоды, из которых свидетель не выстраивает нарратив, а собирает коллекцию впечатлений — текстовых и фотографических. Заглавная метафора: на войне выживают только кактусы — те, кому не нужна вода извне, кто несёт внутри себя достаточно влаги, чтобы пережить.
Книга — гибрид текста и фотографии. Оцениваю как единое произведение, используя литературную версию Индекса (как для остального шорт-листа), но учитывая визуальную составляющую внутри параметров.
ЯДЕРНЫЕ ПАРАМЕТРЫ
A₁ — Неожиданность ситуации: 6/10. Жанр свидетельских записок — не нов. Военные дневники — от Юнгера до Гроссмана — имеют долгую традицию. Фрагментарная форма, отказ от нарратива — приём, знакомый по модернистской прозе. Но неожиданно здесь другое: Моцар — не журналист, не военный, а поэт и прозаик, оставшийся в Буче не по выбору, а по обстоятельствам, — и его оптика литератора, смотрящего на войну не как на «тему», а как на катастрофу собственного восприятия, производит сдвиг. Название — точная формула: кактус как модель выживания (автономность, колючесть, минимум потребностей). Ограничение: эпизодическая форма к середине книги начинает повторяться — Моцар сам это признаёт.
A₂ — Реализация в действии: 6/10. Лучшие эпизоды (Тишина, Саван, Мешало солнце, Дети, Клаустрофобия, Смотрит в темноту) — точны, конкретны, лишены дидактики. Фотографии усиливают текст в ключевых точках. Но эссеистические фрагменты (Брейгель в Киеве, Плотность огня, Закон, Они спорят) — слабее, рыхлее. Структура книги — хронологическая, что естественно для дневника, но не создаёт самостоятельной архитектуры. «Дополнения» (1 апреля, Во тьме голоса, Агасфер) добавлены позже и нарушают завершённость.
B — Достоверность: 9/10. Максимальная. Это свидетельство, и его перцептивный авторитет абсолютен. Моцар описывает то, что видел, слышал, пережил — без героизации, без сентиментальности, без морализаторства. Интонация — ровная, наблюдательная, порой ироничная. Глухонемой, показывающий обстрелы жестами; мужчина, сообщающий «я же человек сугубо гражданский, я же и обосраться могу»; алкоголики, хвастающиеся в видеочате «а мы из Бучи» — это записано с натуры, и это чувствуется. Небольшое снижение — за эссеистические пассажи, где достоверность опыта подменяется риторикой рассуждения.
МОДУЛИРУЮЩИЕ ПАРАМЕТРЫ
C — Междупозиционность: 7/10. Моцар не делит людей на правых и неправых. Мародёры и волонтёры, спорщики в электричке и молчащие в автобусе, глухонемой и поэт-националист — все представлены без приговора. Сцена с мужиками, занявшими фургон с надписью «Дети», — жёсткая, но без осуждения: «Это защитники наши, — смеются женщины. — Дети, сироты». Однако позиция автора — позиция наблюдателя-интеллигента (ссылки на Баха, Аллегри, Гераклита, немое кино), и эта позиция остаётся единственной рамкой. Нет голоса «изнутри» другого опыта — солдата, мародёра, той самой дородной женщины с апокалиптическими слухами.
D — Открытость: 7/10. Фрагментарная форма — по определению открыта: эпизоды не замкнуты в сюжет, читатель сам выстраивает связи. Финал — не финал: книга обрывается, война продолжается. Лучшие эпизоды открыты интерпретационно: саван как обновка, кораблик в воронке, собачий вой, опережающий ракетный. Но эссеистические фрагменты закрывают смысл: «Огонь здесь — общее Начало у Гераклита» — это авторская интерпретация, которая сужает, а не расширяет.
E — Ритм: 7/10. Чередование коротких эпизодов и фотографий создаёт пунктирный, стаккатный ритм, соответствующий материалу — войне как серии разрывов. Лучшие переходы: от «Тишины» к «Колёсам», от «Эвакуации» к «Солдатам» — конкретные, без медиации. Длинные эссе (Агасфер, Мешало солнце) замедляют ритм, и не всегда оправданно — «Мешало солнце» оправданно (детское воспоминание как контрапункт), «Агасфер» — менее.
F — Резонанс: 8/10. Буча — имя, ставшее нарицательным. Книга написана на русском языке автором-украинцем — это само по себе высказывание. Темы — универсальны: выживание, свидетельство, достоверность опыта vs. недостоверность информации, невозможность «рассказать» войну. Фраза «на войне выживают только кактусы» — формула, выходящая за пределы конкретной войны: это о том, что выживает — в людях, в домах, в памяти — только то, что автономно, что не зависит от внешнего питания. Потенциал перевода высокий: Буча — международный символ, записки свидетеля — востребованный жанр.
Расчёт
Ядро = (A₁ + A₂) × B / 10 = (6 + 6) × 9 / 10 = 10.8
M = C + D + E + F = 7 + 7 + 7 + 8 = 29
Модулятор = 1 + 29/40 = 1.725
II = 10.8 × 1.725 = 18.63
Вердикт: Хорошо (диапазон 15–20)
«На войне выживают только кактусы» — книга, чья сила — в достоверности (B = 9). Это её главный ресурс: перцептивный авторитет свидетеля, не подменяющего опыт интерпретацией. Когда Моцар наблюдает — он безупречен. Когда рефлексирует — слабее. Книга проигрывает в неожиданности (A₁ = 6) и реализации (A₂ = 6) лидерам шорт-листа, но выигрывает в резонансе (F = 8) и достоверности.
Сравнительный контекст. В шорт-листе «Покаянные дни» Радзинского (19.04) и «На войне выживают только кактусы» Моцара (18.63) — два произведения об одной войне, написанные с разных сторон. Радзинский — реалистический роман с аллегорической структурой, взгляд из Москвы. Моцар — документальные заметки с фотографиями, взгляд из Бучи. Радзинский сильнее в конструкции (пять частей, параллельные линии), Моцар — в перцептивной достоверности. Их соседство в шорт-листе — само по себе значимо.
С точки зрения целей премии «Дар» — перевода на европейские языки — книга имеет очень высокий потенциал. Буча — имя, не нуждающееся в переводе. Формат записок с фотографиями — визуально и эмоционально доступен. Но: эссеистические фрагменты с отсылками к Гераклиту и Жижеку могут восприниматься как инородные — европейский читатель ищет в свидетельстве из Бучи не философию, а именно ту конкретность, которая в лучших эпизодах Моцара неоспорима.
Читайте также:
Каковы цели Премии?
Основная цель Премии — поддержка авторов и продвижение русскоязычной литературы в мире. Мы открыты для всех, кто пишет и читает на русском языке, независимо от гражданства и места проживания. Мы стремимся к созданию культуры на русском языке, свободной от политических и имперских влияний.
Как проходит процедура присуждения Премии?
Премия присуждается ежегодно. Жюри проводит голосование, где каждый член выбирает от одного до трех произведений. Победителем становится автор, чье произведение получило наибольшее количество голосов. Также проводится читательское голосование (Crowdfunding) на сайте Премии, где читатели могут голосовать за авторов, поддерживая их финансово.
Какие награды предоставляет Премия?
Победитель Премии получает грант на перевод произведения на английский, французский и немецкий языки. Также в рамках читательского голосования все собранные средства передаются авторам, за которых проголосовали читатели.
Когда начинается и заканчивается прием книг на конкурс?
Прием заявок на конкурс второго сезона премии начнется 1 сентября 2025-го и закончится 15-го октября 2025 года.
Когда объявят список финалистов и победителей?
В январе 2026 года Совет Экспертов объявит список финалистов. Читательское голосование начинается в тот же месяц. В феврале-апреле члены жюри читают книги-финалисты, а победителей Премии и читательского голосования объявят в мае 2026 года.
Какие условия выдвижения книги на премию
В конкурсе второго сезона могут принимать участия произведения, изданные в 2024-м году. Произведения (роман, повесть, сборники рассказов и эссе, документальная проза), вышедшие отдельными изданиями или опубликованные в журналах. Номинировать на премию имеют право как издательства и редакции журналов, так и сами писатели или третьи лица (с согласия и письменного подтверждения автора). Тексты подаются к рассмотрению в электронном виде. Премия «Дар» открыта для всех авторов. Учитывая главные цели премии: продвижение современной русскоязычной литературы за пределами РФ и характер самого вознаграждение (грант на перевод) - приоритет будет отдаваться авторам, чьи произведения ранее не переводились на английский, французский и немецкий языки.
